Твердыня грёз  - Елена Маврина

– Змеяды близко? – спросил Клюв, всматриваясь в надвигающиеся с востока тучи.

Никс обменялась со Скуратом тревожными взглядами, и гончий признал вслух то, что каждый из беглецов понимал:

– Слишком близко. Их серное зловоние уже настигло нас.

Тами закашлялся, представляя мерзкие фигуры перерожденцев, источающих дымкой удушливый яд. Ребята прикрывали носы, отгораживаясь от кошмарных видений. Но восточный ветер дышал в лица затхлостью, разрастающейся по венам страхом.

Злата устремилась вперёд, без оглядки на замирающих монстров. Её примеру последовали остальные. Горизонт мечты скрывали заиндевелые горы. Твердыня близка – желали верить крадуши. Путники шагнули под покров елей, в надежде, что древняя магия убережёт их от крепнущего зла.

Каждый ребёнок в Царне слышал о скалистых лесах с самых пеленок – в сказках и легендах. Здесь обитали волшебные существа – пугающие, но невероятно могущественные и прекрасные. О них перешёптывался простой люд, передавая из уст в уста истории, обрастающими фантастическими деталями с каждым новым пересказом.

– Ветровые кони, жуки-песнекрады, летучие рыбы, – перечислял Тами предполагаемых обитателей.

Ребятам невольно вспомнились рассказы Хадуга. Воздух в лесу действительно цвел опаловым сиянием – парящим отражением Млечного Пути. Настил пушистой травы сминался подошвами. Ветер звенел в еловых кронах колокольчиками, переливами тонкого дребезжания отражаясь от ручейков и сливаясь с щебетом белых птичек. Торопливый шаг невольно замедлился. Таинственный полумрак деревьев скрывал пугливые перебежки зверей, притягивая любопытные взгляды подростков. Воздух насквозь пропитывал странников хвойной свежестью.

Регул Никс вёл крылатым львом вперёд, к горам, минуя яблочно-зелёные овраги, болотные топи в разноцветном мраморе водорослей, заросли бархатистых кустарников, нарядно увитых бусами ягод.

Поздним вечером путники вышли к каменным корням. Согласно одной из легенд, Звездные горы проросли из павших астерий туманности. Раскидистые деревья вокруг твердели малахитовой корой, протягивая к небу звёздные ветви. Настил травы под ногами жутковато трещал, будто хрупкий лёд. Посовещавшись, крадуши решили ставить палатки. Разговоры касались звериных троп и дождевых туч с востока. Никто не упоминал о змеядах. Но Горана беспокоила его участь в дальнейшем путешествии. Угроза плена вновь сплотила их в бегстве – надолго ли?

Клюв развёл из древесных камней костёр. Все расселись кругом на мягких подушках бурого мха. Ужинали плодами карликовых крутцев – деревцев с пряными ягодами. В темноте голоса леса стихли. Камни костра потрескивали синими искрами. Изредка на востоке вспыхивал писк насекомых или ухала неизвестная птица.

– Они чуют их? – спросил Тами Скурата.

Гончий повел рукой неопределённо. Никс ответила:

– Всё здесь встревожено, пусть ужас и незаметен.

– Следовало укрыться в подступах гор, – посетовал Клюв.

Исмин возразила:

– Там достаточно опасностей.

– Где нам лучше пересечь горы, Горан? – предприимчиво спросил Тами.

Вопрос вверг кудесника в замешательство. Он считал, что ему отвели место молчаливой тени. Но крадуши прекратили жевать и в ожидании слов устремили к нему взгляды.

– Я… – Он отвернулся в сомнении. – Лучше не сворачивать со звериной тропы.

Исмин поддерживающе кивнула:

– Куницы выведут на край света.

– Нам нужна Алефа, – протестовала Злата. – Малейшая ошибка чревата гибелью. Есть атлас, записи.

Клюв прокашлялся и рассудительно высказал согласие с предыдущим решением:

– Лучше довериться хвостатым. Они здесь хозяева.

– Хозяева здесь давно змеяды. – Злата отпила из фляги воды, неуступчиво стреляя взглядами. – Алаты и духи леса укрылись от них в тайге, помните? В радужной картинке округи спрятаны капканы.

– Ты сеешь панику.

– Я же крадуш. – Злата зло взглянула на Горана. – Тами, мы должны идти.

– Сперва отдых.

Исмин и Клюв поддержали Липучку. Эфа расстроенно примкнула к большинству.

– С ума сошли? Вы сможете уснуть? – Злата взмахнула руками, испепеляя ребят негодованием. – Будем лежать в палатках, считая минуты до нападения?

– Мы весь день шли, – вступился Горан.

Его слова Злату будто ужалили.

– Это ничего не меняет! – Она вздохнула устало: – Разве тебе не безразлично? Куда ты идёшь, если не веришь, что твердыня грёз достижима?

Горан вспыльчиво задержал её внимание жестом:

– Я говорил тебе в Яруге, ничего не изменилось с тех пор! Мы вместе идём за мечтами.

Злата отгородилась рукой:

– Даже не пытайся выдумывать!

– Я не собирался вас выдавать! Неужели так трудно поверить?!

Она поднялась. Горан вскочил следом, шагая наперерез пути.

– Ты можешь хотя бы выслушать? – просил, смирив гордость.

Злата отшатнулась от рук кудесника.

– Не прикасайся ко мне.

Ребята обеспокоенно вставали с земли. Тами уже возник между Златой и Гораном – на линии огня. Ссора усугубляла и без того шаткую ситуацию.

– Все мы ошибаемся, Злата. Меня тоже предали.

Она сжимала кулаки – и видения с вопящими чудовищами обступали кудесника. Но затем её яростный взгляд отпрянул, многоликие покинули мысли.

– И поделом тебе.

Злата ушла в палатку, отмахиваясь рукой от увещеваний Никс. Эфа последовала за ней.

– Нужно выбрать караульных, – нарушил Скурат неловкое молчание. – Я могу первым пойти. Горан, поддержишь?

Кудесник кивнул.

– Лучше с тобой за лесом пригляжу я, – Клюв не скрывал недоверия.

Скурат с безразличием условился:

– Смена – через два часа. Следующие?..

– Я!

– Тами, лучше выспись, – проворчал Горан. – Мы… с Никс заступим?

Возражений не возникло. Только Липучка насупился.

– А ты, – Горан похлопал Тами по плечу, – выступишь часовым с Исмин и Златой.

– Тогда рассветет уже.

– Тем лучше. – Горан отдал хронометр Скурату. – Четыре часа на отдых. Только звёзды исчезнут – в путь.

Обсуждение завершилось союзными намерениями. План вносил ясность. Ночное блуждание у подножия гор не сулило спасения, скорее наоборот. Самый верный шаг – отдохнуть и дождаться света, пусть инстинкты громко вопили о побеге без оглядки и промедления.

Скурат и Клюв удалились на юго-восток и северо-восток соответственно, к кварцевым гребням. Остальные странники отправились в палатки. Горан долго лежал без сна, не слушая слов, и Липучка прекратил рассуждать о Звёздных горах, спрашивая с неожиданной серьезностью: